Заметка

Копи Царя Соломона

В давние времена территорию современного Перу вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки занимало государство индейцев инков.
Копи Царя Соломона

Удивительно, но, несмотря на примитивный образ жизни, индейцы были превосходными мореходами и часто совершали на своих судах продолжительные морские вояжи, следуя за заходящим солнцем далеко на запад. Возвращаясь из неизвестных земель, древние путешественники привозили богатые трофеи и диковинные ценные редкости. О наиболее успешных и результативных походах индейцы складывали легенды и передавали их из поколения в поколение.

Спустя годы до Южной Америки добрались алчные испанцы. Сильно жадные до золота европейцы не могли пропустить мимо ушей и оставить без внимания сказания инков о сказочно богатых землях в западном направлении и, в результате, крепко уверовали в реальное существование Копей Царя Соломона, расположенных где-то за горизонтом.

На поиски Соломоновых островов и их золотых сокровищ в середине XVI века из Перу была направлена испанская экспедиция под командованием двадцатипятилетнего Альваро де Менданьи.

К чести молодого руководителя, Менданья действительно открыл земли нового архипелага. Первый из нанесенных на карту Соломоновых островов был назван в честь королевы Испании – Санта Изабель.

Но, к счастью для островитян – аборигенов и к несчастью для испанцев, золота Менданья не отыскал. Не повезло ему и с возможностью совершения очередного географического открытия мирового значения. Пройдя еще несколько сот миль на запад, испанец стал бы первым европейцем, ступившим на берег современной Новой Гвинеи, но малярия, насмерть косившая личный состав, заставила его свернуть экспедицию и вернуться обратно в Перу.

Спустя четверть века, Менданья повторил попытку колонизации Соломоновых островов, по пути стерев очередное темное пятно с карты Мирового океана. Отыскав ранее неизвестные клочки суши, Менданья назвал их в честь курирующего экспедицию маркиза Мендозы – Маркизовыми, но это уже другая история.

Итак, в поисках очередных приключений мы отправились на Соломоновы острова. Новые впечатления не заставили себя долго ждать и поспешили явиться парочкой налетевших шквалов с порывами ветра до сорока узлов и атмосферными электрическими разрядами. Яркие всполохи, различные по продолжительности, насыщенности и площади, начали стабильно озарять ночной небосвод еще за двое суток до появления земли на горизонте.

Яхтенные заметки почти сорокалетней давности настоятельно рекомендовали к посещению лагуны близ острова Таванипупу, называя его «тихим, спокойным и безлюдным раем».

Видимо, такое же мнение имела и пара предприимчивых австралийцев, ставших владельцами Таванипупу в конце прошлого века. Новые хозяева возвели на острове гостиничный комплекс с бунгало, и посещение рая, хоть на короткое время, стало возможным для всех желающих.

Сейчас на территории курорта под тенью изящно изогнутых кокосовых пальм, посреди аккуратно стриженных лужаек, под непрекращающуюся болтовню громадных попугаев сочно-красного цвета всего десять стилизованных хижин – домов ожидают своих гостей для проведения уединенного отдыха. Однако, в настоящее время отмечается тенденция к уменьшению числа посещающих остров туристов в десятки раз. Сократилось и количество приходящих в райскую лагуну яхт: в 70-80 годах прошлого века здесь бросали якорь до двухсот лодок ежегодно. Мы выполнили полугодовой план, став по счету четвертыми визитерами с начала января.

Убедившись, что в Эдем мы опоздали на пару десятков лет, без сожалений распрощались с Таванипупу, вступили под паруса и взяли курс на Гуадалканал для знакомства со столицей Соломоновых островов – Хониарой.

Хониара встретила тяжелой жарой и непонятными красными пятнами на земле. Брызги кровавого цвета встречались абсолютно везде: казалось, мы идем по следам жутко израненного зверя. Отгадкой же оказалось заурядное пристрастие островитян. Местные жители практически поголовно, независимо от рода занятий, половой принадлежности и возраста, жуют бетелевую жвачку – листья бетеля – вечнозеленого перечного растения и бетелевый орех – плоды арековой пальмы. Сами по себе эти растения обладают массой полезных лекарственных свойств: от тонизирующих до антисептических, но при совместном использовании с гашеной известью дурманят мозг, имея наркотический эффект. Известь способствует ускоренному попаданию химических элементов в кровь, а орех окрашивает слюну и ротовую полость вместе с языком и зубами в сочный алый цвет, отчего вид у улыбающегося аборигена становится слегка жутковатым и похожим на скалящегося людоеда, застигнутого в самый разгар мясной трапезы. При постоянном потреблении растительной жвачки зубная эмаль навсегда приобретает алый оттенок, а десны темнеют. Обильно выделяющуюся при жевании слюну соломоновцы, не раздумывая, смачно сплевывают под ноги, оставляя повсюду характерные кровавые подтеки.

В Хониаре бетель продается абсолютно везде. Но особенно колоритно смотрятся лавки «малого бизнеса», все имущество которых составляют обычный пляжный зонтик, стул и стол, сооруженные из подручного мусора, и непосредственно сам набор для жвачки. Зачастую такие лавки располагаются за забором, в котором вырезается окошко – отверстие для проведения товарно-денежных отношений. Настоящие гурманы жуют бетелевую жвачку с табаком или совмещают работу челюстями с курением.

В целях поддержания чистоты и культурного вида столицы на многих административных зданиях и учреждениях висят таблички, прямо запрещающие употребление бетеля, а также кровавые плевки под ноги.

Еще не так давно на Соломоновых островах роль денег выполняли длинные нитки особым образом оформленных ракушек. Процесс создания таких денег весьма трудоемок: сначала осколок раковины вручную шлифовался до весьма мелкого размера округлой формы, затем по центру обработанного кусочка ювелирно высверливалось узкое отверстие. В получившийся таким образом бисер продевалась вощеная нить и собранная нитка ракушек, длиной более метра, наконец, становилась твердой валютой. Товарную стоимость ракушечных денег определял цвет примененной раковины: наименьшим номиналом служила белая, дороже котировалась черная и, наконец, самой ценной считалась нитка розового цвета.

Монетным двором Соломоновых островов исторически был и остается остров Малаита. Недалеко от города Ауки мастера шлифуют эти деньги, затем распространяя их по окрестным деревням и островам. Еще в прошлом веке, следуя обычаям некоторых племен, молодой абориген не мог жениться, не накопив определенный метраж традиционных исторических денег. Поэтому часто женихи платили реальную национальную валюту, приобретая у мастеров недостающее число бисерных нитей.

Местные умелицы также используют бисер из обработанных кусочков разноцветных раковин для создания искусных и весьма занятных украшений. При этом, мастерицы не только продают их, но и сами с удовольствием носят. Не чураются от ношения бус и браслетов и местные мужчины. Но особое внимание мужская часть населения уделяет своим койфюрам. Одни взбивают шевелюру, придавая ей объем, другие плетут разнообразные косички, третьи объединяют разные стили или художественно выбривают часть головы. Настоящие денди еще окрашивают отдельные пряди волос и украшают свои шевелюры платками или различными тесемками. Проще говоря, прически островитян-мужчин зависят исключительно от фантазии и вкуса их владельцев.

Особенными туристическими достопримечательностями Соломоновы острова похвастаться не могут в виду их банального отсутствия.

Вместе с тем, краеведческий национальный музей Хониары просветил довольно интересным историческим фактом.

В период Второй Мировой войны в военно-морских силах США служил обычный двадцатилетний американский парень. И участвовал этот юноша в боевых действиях на Соломоновых островах, занимая должность капитана торпедного катера. В 1943 году японские милитаристы потопили корабль, и молодой офицер вместе с десятью выжившими членами экипажа несколько дней болтался среди волн Тихого океана, ожидая спасения. Если бы судьба оказалась менее благосклонной к бедолагам, позволив им погибнуть в пучине вод, то Президентом Соединенных Штатов Америки в 1961 году стал бы кто угодно, но только не Кеннеди – капитан того самого злополучного торпедного катера.

Отголоскам Второй Мировой войны посвящена значительная часть туристической программы Соломоновых островов. Останки найденных самолетов и орудий грудами исковерканного лома свезены в лес за несколько километров от столицы и гордо названы музеем Второй Мировой войны – между прочим, достопримечательностью, предлагаемой туристам за немалую сумму.

Залив Хониары прозван «железным дном» из-за громадного количества находящейся под водой искореженной в результате боевых действий военной техники. Организация подводных туров на потопленные корабли или самолеты – отдельное направление местного бизнеса, привлекающее дайверов-любителей военной истории.

Для нас же главный соломоновский интерес заключался в посещении различных островов с их шикарными голубыми лагунами прозрачной воды, спрятанными за коралловыми рифами, а также в знакомстве с туземной культурой в аутентичных деревнях и обязательном общении с открытым и душевным местным населением.

Другие заметки