Заметка

Следами Миклухо-Маклая

Скорпион появлялся с поразительной точностью которую ночь подряд.
Следами Миклухо-Маклая

Скорпион появлялся с поразительной точностью которую ночь подряд. В одно и то же время сначала показывалась его тупая голова, следом медленно выползало длинное тело с закрученным хвостом-жалом. Широко раскинув клешни, он безуспешно пытался дотянуться ими до чаш Весов, озаряемых светом Юпитера. Скорпиона упрямо преследовал с туго натянутым луком Стрелец. Эта звёздная троица стала лучшим хронометром последней недели постоянного курса. Легко узнаваемые созвездия в условиях безоблачных ночей позволяли чётко ориентироваться как в пространстве, так и во времени. Стоило Скорпиону, описав Небесную полусферу, неспешно заползти за горизонт – начинало медленно светлеть небо, и очередной рассвет знаменовал новый день. В лучах утреннего солнца стаи летучих рыб, выпрыгивая из под форштевня, совершали свои безумные длинные забеги, фланируя над волнами бесконечного Океана в разные стороны, а мы становились на одну ночь ближе к новым берегам.

Наш путь лежал в сторону чёрнокожей страны в самом сердце Меланезии. Первые исследователи по ассоциации с местным кудрявым населением дали ей название «Папуа», что означало «маленькая чёрная голова». Последователи уловили схожесть береговых линий с очертаниями одной африканской страны и добавили в название уточнение – Новая.

Итак, следами легендарного Миклухо-Маклая мы добрались до Папуа Новой Гвинеи – далёкой, загадочной и потерянной во времени и развитии.

Папуасские острова насчитывают около восьми сотен различных языков и диалектов. Такое лингвистическое многообразие закономерно влечёт неизбежное разнообразие местных обычаев и культур в каждой провинции, а для организации, переводящей Святое Писание на все языки Мира, адаптация Библии для новогвинейских папуасов стала настоящей проблемой.

Для нас папуасские берега начались с далёких островов архипелага Луизиада, названного так Бугенвилем в честь короля Людовика XV. Мы специально выбрали более дикий южный путь, чтобы удалиться от северных, более туристических маршрутов, оказавших «культурное» влияния на местное население. Деревенский быт аборигенов на посещенных островах Ваним и Багаван оказался практически идентичным, но заметно отличался от образа жизни туземцев Соломоновых островов.

Свои жилища папуасы устраивают на сваях, при этом зачастую одну стену хижины не возводят вовсе. Смертельно страдая от малярии, аборигены вековым опытным путём «на своей шкуре» осознали, что подобные архитектурные решения способствуют естественной вентиляции: утренние и вечерние бризы просто-напросто выдувают опасных кровопийц из домов. Просторные помещения под крышами хижин, не имея внутренних цельных перегородок, весьма условно делятся на функциональные зоны, и часто лишь наличие очага и углей указывает на расположение кухни, а соломенная циновка – на будуар. Под полуденным солнцем между свай, блаженно хрюкая, с удовольствием располагаются домашние свиньи. Хрюшки здесь, как и собаки, бродят по деревне абсолютно свободно, даже курицы не обращают на них никакого внимания.

Деревенская детвора, никогда не видевшая белых в силу юного возраста, с интересом разглядывала незваных гостей, собиралась гурьбой и ватагой следовала по пятам, весело смеясь и охотно позируя на камеру. Папуасята, очень милые и улыбчивые, изучали и разглядывали нас не с меньшим интересом, чем мы смотрели на местный колорит.

Детишки островов регулярно ходят в школу. Правда, инфраструктура учебных заведений оставляет желать лучшего. Зданием школы на острове Багаман служил пустой полунавес-полусарай. Пара видавших виды досок для писания да покосившийся шкаф с невзрачным стулом и столом составляли все видимое школьное имущество. Вместо ранцев школьники используют пустые пакеты из-под риса – гуманитарной безвозмездной помощи благородных европейцев и американцев.

Пока дети учатся, взрослые заняты полевыми работами и рыбной ловлей.

Из всех стран, посещенных по маршруту движения, только в Папуа Новой Гвинее парусное вооружение на лодках являлось не простым украшением и не праздным развлечением, а повседневной жизненной необходимостью. К примеру, в отличие от соседей на Соломоновых островах, широко использующих моторы, папуасы архипелага Луизиада ходят исключительно под парусом, часто совершая длинные вояжи по неспокойному морю, не имея иного возможного способа передвижения между островами. При этом ни открытая палуба, не защищенная от ветра и волн, ни паруса, часто собранные из лоскутов промышленных тентов, не останавливают отважных мореходов.

Для папуасов употребление бетеля – такая же национальная традиция, как и для соломоновцев. Но в отличие от последних, жители Новой Гвинеи начинают привыкать к нему гораздо раньше. Подгрёбший к нам на каноэ консул одного острова весело заметил, что его сын уже в четыре года жуёт бетелевую жвачку. Присутствующий при разговоре малыш беззаботно хлопал длинными ресницами, навряд ли понимая суть происходящего.

Накрывший острова циклон, заметно портящий погоду, изменил наши планы, сократив время пребывания внутри архипелага. По причине отсутствия защищённых бухт мы были вынуждены покинуть Луизиаду и уйти прямиком в сторону основной земли, наслаждаясь пейзажами диких островных деревень лишь с палубы яхты. Налетающие шквалы и дожди стали нашими спутниками на ближайшие пару суток. К сожалению, южное побережье «материка» Новой Гвинеи не благоволит якорным стоянкам – приглубый берег и каменистое дно не позволяют бросить якорь в многочисленных живописных бухтах, практически, до самого Порт Морсби – столицы, носящей имя капитана, открывшего для европейцев эту землю.

Другие заметки