Заметка

– Зачем ты едешь в Непал ? Что ты там будешь делать?

С такими вопросами я столкнулся еще задолго до прохождения паспортного контроля в Шереметьево.
– Зачем ты едешь в Непал ? Что ты там будешь делать?

С такими вопросами я столкнулся еще задолго до прохождения паспортного контроля в Шереметьево. Узнав о внезапном решении лететь в Катманду, о цели предстоящей поездки меня спрашивали и родные, и друзья.

Разумеется, перед выездом на морской или горнолыжный курорт проявление подобного внимания выглядит достаточно нелепо. В данных видах отдыха все вполне очевидно и предсказуемо. С выбранным же мной направлением дело обстоит немного иначе, потому и сам вопрос уже не выглядит праздным. Каждый, кто собирается посетить Непал, следует совершенно разным интересам.

Туристы наведываются в страну из любопытства познакомиться с новой культурой, обычаями и людьми. Многие возвращаются в Непал снова и снова, успев в него по-настоящему влюбиться в предыдущие визиты, и искренне считают азиатское государство новым домом.

Представители различных духовных практик ищут в местных монастырях и храмах просветление или совершенствуют тело в многочисленных ассанах и пранаямах.

Паломники начинают из Катманду свой путь в Тибет, авантюристы ловят среди бескрайних снегов Йети, а романтики отправляются на поиски загадочной Шамбалы.

Но основная причина, которая приводит в Непал абсолютное большинство – это возможность не только увидеть самые величественные горы в мире и побродить у их подножий, но и бросить вызов любому из их знаковых пиков. Такую возможность каждому желающему дарят проходящие в границах Непала грандиозные Гималаи, Эдем для альпинистов и ценителей горных прогулок.

С санскрита «хима и „алая“ означают „снег“ и „местожительство, обитель“. Образованное из них слово „Гималаи“ буквально переводится как «обитель снегов». Высочайшая горная система нашей планеты полностью. оправдывает свое название: в Гималаях сконцентрированы десять из всех четырнадцати горных вершин высотой более восьми тысяч метров над уровнем моря.

Прошли времена первых покорителей горных вершин, которым требовались долгие месяцы и незаурядная сила воли, замешанная на характере и мужестве, чтобы попытать счастье вписать свои имена в мировую историю альпинизма.

Французская экспедиция под руководством Мориса Эрцога в 1950 году решительно настроилась совершить небывалое: впервые в истории горных восхождений покорить восьмитысячник. Поставленная задача, сама по себе непростая даже в наши дни, для середины прошлого века являлась крайне сложной и опасной.

В век компьютерных технологий электронные системы навигации массово и повсеместно вошли в обыденную жизнь. И поэтому сейчас трудно представить, что первая значительная трудность, с которой столкнулась экспедиция, проявилась еще задолго до непосредственного штурма вершины. Для начала французам было необходимо не только банально визуально найти искомую гору среди ей подобных, но и пробить подход к ней. Существовавшие в то время орографические карты Непала сами по себе являлись редкостью и зачастую разительно отличались от реальной обстановки. А отдельные территории горной местности даже еще не имели бумажного начертания.

Экспедиция Мориса Эрцога продолжалась более четырех месяцев. Общий вес инвентаря и оборудования, переносимого на руках, составлял свыше шести тонн. Не смотря на все возникавшие сложности, французской команде удалось реализовать задуманное. Восхождение стоило руководителю пальцев на руках и ногах, но Аннапурна покорилась Морису. Никто и никогда не оказывался до него на вершине горы высотой более восьми тысяч метров. Своей победой Эрцог дал старт успешным восшествиям на самые высокие горы планеты.

Гималайский хребет – это райские кущи для любителей горного экстрима. На территории Непала, не считая Эвереста, расположено еще семь восьмитысячников, а гор поскромнее, но не менее красивых и опасных – гораздо больше. Сегодня рискнуть подняться на любую из них достаточно легко и весьма доступно. Потенциальному альпинисту не нужно тащить с собой тонны необходимого груза и ломать голову над прокладкой оптимального маршрута или обустройством лагерей. Катманду, а в особенно район Тамель, изобилует офисами фирм, специализирующихся на высокогорных приключениях. Профессионалы с удовольствием возьмутся за решение всех насущных вопросов: от организационно-правовых до бытовых, чтобы помочь каждому обратившемуся взойти на выбранную вершину. От страждущих в прямом смысле высоких эмоций требуется только физическая способность к совершению затеянного и толика везения.

Менее подготовленным любителям активного отдыха, кого не манит запредельная высота, Непал предлагает богатый выбор пеших прогулок по горам и вокруг них. Так называемые „треки“ бывают самые разные и отличаются по протяженности, трудности и по времени прохождения.

Одним из самых популярных и красивых горных маршрутов в мире считается «Трек вокруг Аннапурны», расположенный в одноименном Национальном парке Непала и известный многообразием растительного и животного мира, присущим различным климатическим зонам. Трек проходит вдоль речных долин вокруг горного массива, являющегося частью Главного Гималайского хребта, и поэтому, хотя фактически и не замыкается, носит второе название „Кольцо Аннапурны“. С тропы хорошо просматривается занимающая десятая высота в мире Аннапурна и пик соседствующей более высокой Дхаулагири. Кроме восьмитысячников, в массиве расположено более дюжины вершин свыше семи тысяч метров, в хорошую погоду видимых невооруженным глазом.

Собственно говоря, я и прилетел в Непал с целью обойти „Кольцо Аннапурны“. При этом, я не только не обладал маломальской практикой горного туризма, но и с рюкзаком то никогда не ходил продолжительнее пары часов. Что касается моих теоретических познаний, так те и вовсе уверенно тянули на два балла.

Специальной горной экипировки, разумеется, у меня тоже не было. Начинающего походника вооружила современным эргономичным туристическим рюкзаком и спальным мешком геолог по образованию, а по совместительству моя хорошая подруга, имеющая практические навыки многодневных диких походов в условиях Севера и Сибири. В Непале я каждый раз вспоминал Катерину добрым словом, взваливая рюкзак за спину.

Учитывая подобные вводные, очередная поездка собиралась стать для меня решительно новым опытом, а поставленная задача, возможно, даже и вызовом самому себе.

По требованиям, установленным непальским законодательством, для прохождения трека путнику необходимо иметь при себе индивидуальную карточку туриста, а также оплатить сбор на право посещения заповедной территории. Карточка служит для отслеживания маршрута движения путешественника и в случае чрезвычайных происшествий помогает наиболее действенно организовать проведение спасательных операций по месту его последнего нахождения. Контроль за наличием требуемых документов, а также регистрацию прохождения осуществляют сотрудники специальных пунктов, расположенных по пути следования.

Для оформления исстребуемых разрешений я добрался до офиса Туристического комитета Непала.

Перед входом в здание меня встретил памятник двум великим альпинистам: Эдмунду Хиллари и Тенцингу Норгею. Эти мужественные люди 29 мая 1953 года первыми вступили на вершину горы Эверест. И если новозеландец широко известен мировой общественности, так или иначе знакомой с альпинизмом, то его напарника часто считают заурядным шерпой-носильщиком, незаслуженно принижая роль.

„Тенцинг Норгей“ в переводе означает «счастливый и богатый приверженец религии». Именно так ученые ламы посоветовали родителям переименовать своего сына, напророчив ему великое будущее. В своих прогнозах буддийские монахи не просчитались. В тридцать девять лет Тенцинг стал героем не только Непала и Индии, но и превратился в живую легенду для всей Азии.

Простой шерпа, которому с рождения было предначертано стать обыкновенным пастухом, прошел жизненный путь от рядового носильщика до покорителя Крыши Мира, исполнив мечту детства исключительно благодаря природной любознательности, острому живому уму, тяге к приключениям и путешествиям. Уникальный человек, полный силы духа, „рожденный из чрева Непала, а выросший на коленях Индии“, Тенцинг свободно владел несколькими европейскими языками, но в силу отсутствия тибетской письменности как таковой, не умел писать. После взятия Эвереста Тенцинг Норгей надиктовал о себе книгу-воспоминания. В записанной американским автором Д.Р. Ульманом биографии „Тигр снегов“ непальский герой совершенно искренне рассказывает историю своей судьбы, полной надежд и разочарований на пути к достижению цели. При этом, знаменитый шерпа не старается преувеличить личные заслуги и умалить роль коллег-альпинистов в покорении Вершины Мира. Описание восхождения на Эверест от Тенцинга, на мой взгляд, служит прекрасной альтернативой мемуарам западных писателей, в том числе самого Хиллари и, как мне кажется, более настоящим и правдивым.

Рядом с восходителями установлен бюст еще одному человеку незаурядной судьбы – Борису Лисаневичу. Вся его жизнь была сплошным захватывающим приключением.

Дворянин по происхождению и одессит по рождению, Борис по причине революционного лиха без сожалений сменил кадетские погоны и плац на яркие костюмы и сцену, ступив на театральное поприще танцором. Лисаневича, мастерски отплясывающего сложные па во Франции, заметил и лично пригласил в свою труппу организатор „Русских сезонов в Париже“. Так Борис стал равноправным артистом Русского балета Сергея Дягилева. После смерти легендарного импресарио Лисаневич организовал свою антрепризу и вместе с артистами оказался с гастролями в Азии. В Индии советский эмигрант обменял паспорт Нансена на полноценное британское гражданство и основал в Калькутте „Клуб 300“. Заведение, благодаря инициативе и стараниям своего создателя, в кратчайшие сроки стало широко известно аристократическим кругам и пользовалось бешеной популярностью. В клубе крутились политики, видные предприниматели, послы и шпионы всех разведок мира. Одним из гостей „Клуба 300“ оказался свергнутый с престола непальский король Трибхуван, с которым Лисаневич вскоре завел бескорыстную искреннюю дружбу. Познакомив бывшего венценосца с небезызвестным Джавахарлалом Неру, Лисаневич тем самым явился активным пособником государственного переворота в Непале, вернувшего Трибхувану царский трон. В качестве благодарности король даровал Борису статус почетного гражданина Непала. Новоявленный подданный уговорил самодержца снять с закрытой до сих пор страны железный занавес и разрешить в нее въезд всем желающим. Таким образом, Лисаневич стал первым и единственным туристическим агентом Непала, построив с абсолютного нуля необходимую путешествующим инфраструктуру. В Катманду и закончилась яркая и насыщенная событиями жизнь Бориса Лисаневича – личного друга королей, „второй главной достопримечательности Непала после Эвереста“, человека, открывшего загадочную и таинственную страну всему Миру.

Поприветствовав в памятниках этих удивительных людей, я зашел в здание.

Туристический центр оказался полон народа. Уже определившиеся с маршрутом представители Европы, Азии, Америки и даже Океании заполняли анкеты, вписывая в них данные из национальных паспортов. Колеблющиеся выбирали свой путь, сосредоточено изучая развешенную на стенах общую информацию о доступных треках и сверяя ее с имеющимися картами.

Мое же внимание привлек отдельный плакат, извещающий о технике безопасности. Яркий и с картинками, он поведал мне о правилах и тактике восхождения, режиме сна и отдыха при наборе высоты и главных опасностях, связанных с подъемом в горах. Отдельный абзац жирным шрифтом что-то повествовал про угрозу горной болезни. Это предупреждение я сознательно небрежно пропустил, пробежав глазами до методов профилактики напасти. „Ну, подумаешь, голова поболит немножко. У меня таблетки есть на этот случай. А тошноту как-нибудь переживу.“ – такие доводы самому себе на тот момент мне показались вполне достаточными и разумными. В качестве медикаментозных средств, снижающих потенциальный риск возникновения высотной болезни, заботливая агитация рекомендовала препарат Даймекс. Медицинское название я старательно записал, чтобы приобрести его в ближайшей аптеке.

В целом же, полученные сведения стали для меня сущим откровением. Оказывается, настоятельно не рекомендуется подниматься вверх более пятисот метров в день, через каждую набранную тысячу высоты необходимо делать дневку для акклиматизации организма. При изменении самочувствия без всяких размышлений и задержек спускаться вниз и внимательно наблюдать за улучшением здоровья. Мдааааа.... Вполне реальные советы и поучения еще раз указали мне на уровень собственной некомпетентности в запланированном мероприятии.

Не добавило оптимизма и объявление о пропавшей в феврале на маршруте датчанке. Если женщину до сих пор не нашли даже за приличную награду в пять сотен американских долларов, значит, к задуманному походу нельзя относиться как к совершенно безопасному и беспечному променаду.

Заполнив выданные анкеты и добавив пятьдесят долларов США, я протянул их в приемное окошко сотруднику центра. Работник лишь уточнил, верно ли он понял, что „сэр идет один, не прибегает к услугам гида и, вообще, не имеет никакой страховки“, после чего выдал необходимые бумаги.

Вместе с разрешениями мне вручили небольшую цветную брошюру-аннотацию, сложенную гармошкой в несколько разворотов. В раскрытом виде она превратилась в линейную карту-схему маршрута с основными точками прохождения. Кривая проходила через поименные деревни, описывала предлагаемые в них услуги, а также подсказывала расстояние между ними и примерное время в пути. Вертикальная шкала обозначала абсолютные высоты поселений, но учитывая мою полную профнепригодность в горном трекинге, эти данные мне ни о чем не говорили. Глядя на схему, я не осознавал разницу в сложности преодоления одной и той же дистанции на разных высотах. Что полторы тысячи метров над уровнем моря, что четыре – для меня это были просто цифры. Изображенные крутые подъемы и резкие наборы на коротких расстояниях меня тоже не впечатляли в силу все той же собственной неискушенности. Единственное, что стало абсолютно ясно из чертежа, так это общая протяженность трека в двести двадцать километров и максимальная высота в 5416 метров на перевале, который мне предстояло перейти.

На этом, посчитав теоретическую часть подготовки к походу законченной, свернул бумажную навигацию обратно в гармошку и засунул в карман. Настала пора приступить к практическому этапу и готовиться непосредственно к выходу.

Собираясь в Непал, я долго и мучительно размышлял о том, какие вещи мне следует взять с собой. Отсутствие опыта не самым благоприятным образом влияло на процедуры сбора. Я не большой любитель таскать с собой огромные чемоданы и прежде всегда старался обходиться малым в полупустом рюкзаке. Но в данном случае было решительно понятно, что без спальника и теплой верхней одежды мне не обойтись, а они вместе с термобельем заняли значительный объем полезного пространства. Пока собирал пожитки, пребывал в твердой уверенности, что всё отобранное жизненно необходимо. Но стоило лишь представить, что с этим барахлом придется таскаться навьюченным верблюдом не один день, резко сократил облюбованный скарб. Тем не менее, укомплектованный в Москве рюкзак оказался ощутимо тяжелым. И теперь, сидя на кровати номера, предстояло снова провести ревизию его содержимого. Следовало воспользоваться возможностью оставить в гостинице на время ухода в горы лишнее имущество, что для Катманду является вполне обычной практикой.

Скрепя сердце, отложил в сторону коробку цветных карандашей, но оставил в рюкзаке малоформатный альбом с чернильными ручками. Меня переполняла отчаянная решимость возобновить в путешествии ежедневную практику изобразительного искусства. Карандаши с начала года стали как родные. Они безрезультатно прокатались со мной от Новой Зеландии до Новой Гвинеи. Я возлагал на них огромные надежды в Непале, а сейчас вынужденно собирался отправить их на скамейку запасных. „Ничего... – тешил себя надеждами, – Буду осваивать графику“.

От чего еще отказаться? Благоразумно выложил львиную долю банно-прачечных принадлежностей. и нательного белья. Ключи от дома. Зачем эта железная связка в горах? В сторону.

Долго взвешивал в руках сумку с отказниками. Вопреки искренним ожиданиям, она оказалась гораздо легче моих прогнозов. Откровенно говоря, я даже колебался: а стоит ли вообще эти несчастные два-три килограмма бросать в гостинице? Может, оставить в основном рюкзаке все, как есть? Интуиция сиреной орала: „Бросай!“.

Через час душевных мытарств я кинул легковесный сидор за стойку регистрации на хранение до востребования и отправился спать. Рано утром надо было отправляться на автостанцию.

Другие заметки